?

Log in

No account? Create an account

aveterra

Previous Entry Поделиться Next Entry
07:35 pm: Daniel Greenfield Защита Израиля и борьба с антисемитизмом. 1

June 21, 2017

Моя лекция в память об Ариэле Аврехе.

Конец извинений.
Я был удостоен чести и привилегии прочитать лекцию, о которой попросил Роберт Аврех из Seraphic Secret, в память о своем сыне, Ариэле, скончавшемся в раннем возрасте.
Роберт и Карен — это необыкновенные люди, которым удалось превратить свою потерю в поиск смысла. Быть частью этого и следовать за такими ораторами, как Дэвид Горовиц и Ларри Элдер, читавшими лекции в прошлом, есть большая ответственность. Также приятно встретиться с другими блоггерами из Bookworm Room & Rob из Joshuapundit, а также с коллегой, Марком Тапсоном, и Кайлом Килланом, продюсером фильма The Enemies Within (Внутренние враги). И спасибо также тем, кто приехал из такого далека, как графство Марин и графство Ориндж. Я был рад встретиться со всеми и получить возможность участвовать в этом мероприятии.
Ниже приводится текст моих замечаний. Выше вы можете посмотреть видео. Моя речь начинается после вступительных замечаний Роберта, Карена и друга Ариэля, который поделился с нами прекрасными воспоминаниями о нем.
Прошли годы, и мы снова собрались здесь, чтобы вспомнить необыкновенного молодого человека. Я принимал участие в этих воспоминаниях, наблюдая за ними издалека. Это большая честь, а также большая ответственность стоять здесь и говорить с вами.
Этот день является данью влиянию, которое Ариэль Аврех оказал на свою общину, и которое его родители продолжают оказывать на всех нас.
Рано или поздно мы все умрем. Наступит день, когда у всех нас будет надгробная плита в каком-то тихом месте. Когда мы станем всего лишь памятью. Мы проходим двойной жизненный путь.
В духовном мире мы живем в присутствии Бога. И здесь мы живем памятью о наших друзьях и близких. И тем позитивным воздействием, которое мы оказывали на них.
Беседы, которые происходят у вас с вашими детьми, будут повторяться в беседах, которые будут у них с их детьми. Мудрость, которую вы получили от своих родителей — это слабый отголосок тех мужчин и женщин, имена которых забыты, но которые были вашими предками тысячи лет назад, вплоть до Синая.
Однажды, через сотни лет, потомок, с которым вы никогда не встретитесь, передаст частичку вашего эха далекому поколению. И часть вас будет продолжать жить в его словах и в том воздействии, которое они оказывают.
Как евреи, мы знаем, что мы народ книги. Однако до появления большей части устной Торы существовала Тора ше бааль пе, которая переходила из уст в уста.
Мы — народ, постоянно разговаривающий друг с другом. Спасибо, что присоединились к нам в этом разговоре. Существует много разных бесед. И появилась поговорка.
Антисемитизм достиг беспрецедентного уровня. Израиль защищать стало труднее, чем когда-либо.
Маленькие умы говорят о людях. Великие умы говорят об идеях. Это дань уважения Ариэлю и его родителям — Роберту и Карене, за то, что у них состоялась беседа об идеях. И за то, что беседы Ариэля — слова, которые отдаются эхом, были об идеях.
«Загляните в тезаурус на слово "величие" и вы получите значимость, известность, размер, необъятность. Таковы ценности нашей культуры». Это была цитата, которую Ариэль носил с собой.
Мы знаем, насколько разными были его ценности. И эти ценности живут, поскольку мы о них помним.
Ариэля больше нет с нами. Но он изменил мир. И он изменил всех нас. В честь него и в память о нем, я хочу поговорить о мире, которого он никогда не видел, но на который он влияет через нас.
Наш мир сегодня.
Когда Ариэль скончался, мир был на пороге серьезных проблем, с которыми мы сталкиваемся и сегодня.
С тех пор все стало намного хуже.
Антисемитизм достиг беспрецедентного уровня. Израиль защищать стало труднее, чем когда-либо. Почему?
Это год 2017. Узаконен однополый брак. Все стало мультикультурным по сравнению с прежними временами. Все стали терпимы ко всему, кроме того, к чему они нетерпимы.
Если бы антисемитизм был просто садовым фанатизмом, тогда все было бы лучше. И если бы Израиль подвергся нападению из-за так называемой оккупации, то его положение должно было быть намного лучше, чем после 1967.
Посмотрите, сколько мирных сделок заключил Израиль, и сколько территорий было отдано.
Теперь Израиль должен быть гораздо более популярным. Теперь гораздо проще быть про-израильским, чем после Шестидневной войны.
Так почему же этого не происходит? Почему нам кажется, что, чем общество менее терпимо, тем оно более нетерпимо к иудеям? Почему иудеи спасаются бегством из самых мультикультурных городов Европы? Почему Беркли — безопасное место для всех, кроме иудеев? Почему антиизраильское движение стало намного сильнее в результате всех усилий Израиля по достижению мира, чем когда Израиль отказывался вести переговоры с ООП? Почему все возвращается к иудеям?
Когда мы пытаемся делать то, что мы должны делать, когда мы работаем над более терпимым обществом, когда мы пытаемся умиротворить наших врагов, все становится хуже, а не лучше.
То, что мы делаем, не работает.
Тот факт, что в 2017 я говорю о том, как бороться с антисемитизмом и защищать Израиль, показывает, что это не работает. Стратегии, которым нас обучали, потерпели неудачу. И нам нужно поговорить о том, почему они потерпели неудачу.
Взяв страницу Джорджа из Сайнфелда, я делаю предположение, что то, что мы должны делать, противоположно тому, что мы думаем, что мы должны делать.
Антисемитизм существует с тех пор, как появились иудеи. И по той же причине.
Вместо того, чтобы делать все то, что, по нашему мнению, делают такие люди, как мы, нам приходится смотреть правде в глаза. Тогда мы действительно понравимся, и, что еще важнее, мы заслужим того, чтобы нас полюбили.
Я не собираюсь посвящать свою речь тому, как ужасны те, кто нас ненавидит. Если вы сидите в этой комнате, вы это и так уже знаете. Я здесь не для того, чтобы говорить о врагах иудеев.
Мы представляем собой меньшинство. Это значит, что мы мыслим иначе. В нас нет уверенности. Мы невротики. Мы застенчивы. Мы озабочены тем, чтобы все на свете думали о нас.
И когда мы говорим об антисемитизме или Израиле, мы фокусируемся на них, а не на себе. Почему они нас ненавидят? Почему они нас не любят? Почему мир так несправедлив к нам?
Это хорошие философские вопросы. Но мы не можем изменить мир. Мы можем только изменить себя.
Антисемитизм существовал с тех пор, как появились иудеи. Еврейский народ возник в начале Книги Исхода. Шемот.
В двух стихах, после того как они возникли, фараон вышел на подиум и объявил египтянам: "У нас возникла проблема с иудеями. Нам надо их уничтожить.
Антисемитизм возник через 19 слов после появления иудеев.
Если история — это какое-то руководство, то антисемитизм никуда не денется. В разных странах и в какие-то времена может стать лучше или хуже, но мы никогда не проснемся утром в мире без антисемитизма.
Поскребите движение БИС и увидите еврея, готового встать во главе.
У нас есть два варианта. Такие же варианты есть у каждой группы меньшинств. Мы можем попытаться сделать мир подобным нам. Или можем научиться полюбить себя. Сегодня самая большая антисемитская угроза — это участие и сотрудничество иудеев в антисемитских движениях. Это беззащитность иудеев, ненависть к себе и психологическая травма.
Да, Иран хочет сбросить на нас ядерную бомбу. Но кто выступил в поддержку иранских бомб? Кто оказывал помощь всем попыткам удержать Израиль от бомбардировки ядерной программы Ирана?
Поскребите движение БИС и обнаружите, что иудеи стремятся быть впереди. Однако большинство иудеев сотрудничают с геноцидным антисемитизмом неосознанно. Они так много времени проводят, опасаясь того, что антисемиты могут подумать о них, что они никогда им не сопротивляются.
Они беспокоятся о том, как бы понравиться. Они беззащитны. Они хотят быть хорошими.
Приятно быть хорошим. Кроме случаев, когда ты слишком хорош, чтобы защитить себя. Когда ты так хорош, ты отдаешь все, в том числе, самоуважение. Просто, чтобы понравиться своим врагам.
А после этого, чтобы насыпать еще соли на раны, они ненавидят вас еще больше.
Давайте поговорим о талите. Просто о талите. Его история связана с Гемарой, Талмудом.
Это одна из основных компонентов иудейской юриспруденции.
Когда я вошел в комнату Ариэля, я увидел большое количество книг, иудейских книг,
которые он изучал. И Ариэль, несомненно, был знаком со знаменитой Мишной в Баба Меция. Это история двух человек и талита.
Шнайм охизин бе талит. Два человека дерутся за то, чтобы завладеть талитом.
Талит??? Какое отношение имеет талмудический талит, какое-то заплесневелое старое одеяние, за которое шел спор, к нашим современным проблемами?
Это часть той вечной беседы, о которой я говорил. Мы становимся бессмертными через наши беседы. Даже спор о талите, происшедший тысячи лет назад, формирует нашу жизнь сегодня.
В чем аргумент в отношении талита?
Один человек говорит: "Это мой талит". Другой говорит: "Нет, это мой талит". Они приходят в суд, все еще воюя за талит. И иудейский судья, принимая Соломоново решение, говорит, что они должны его разрезать. Однако, если один человек говорит, что весь талит мой, то другой — готов пойти на компромисс. Он говорит, давайте его разделим. Я попрошу только половину талита.
Вы думаете, что он рассуждает разумно. Он должен быть за это вознагражден. Но нет.
Тот, кто претендует на весь талит, получает от него 3/4. Человек, который хотел только половину, получил ровно половину от того, что он требовал, т.е., одну четверть.
Мы ценим компромисс. Так мы воспитаны, а поэтому считаем, что это неправильно. Награда должна быть дана тому, кто разумен. Но давайте рассмотрим первоначальное Соломоново решение. Две женщины приходят к царю Соломону с ребенком. Обе требуют ребенка. Он заявляет, что ребенок будет разрезан на две половины, которые будут отданы каждой женщине.
Настоящая мать — та, которая не будет согласна, чтобы ее ребенка резали пополам. Потому что, когда вы действительно что-то цените, вы не станете это портить. Компромисс может быть хорош в некоторых областях. Но когда на карту поставлены серьезные проблемы, компромисс будет свидетельствовать об отсутствии убежденности.
Два народа входят в международный суд. Один говорит, что вся земля Израиля является в действительности Палестиной и принадлежит ему. Другой говорит, что, хотя еврейский народ действительно имеет большую историческую связь с землей, именно там когда-то правили наши цари, там когда-то стоял наш храм, оттуда мы были изгнаны и отчаянно пытались вернуться тысячи лет, и так далее, Ядда ядда, но мы будем хорошими парнями и возьмем по половине ребенка, земли и талита.
Неужели трудно понять, что мы проигрываем аргумент? Почему террористическая организация, которая только что достигла своей нынешней позиции, что она имеет право на Иегуду и Шомрон после Шестидневной войны, которая не может указать ни одного исторического палестинского государства, царя или ловца собак, требует широкого признания, в то время как мы, чье притязание записано в священных книгах большей части мира, не можем никого убедить в этом.
Мы никого не можем убедить, потому что мы сами в этом не уверены.
На стене комнаты Ариэля я увидел карту Эрец Исраэль. У многих из нас есть такие карты. Но сколько из нас имеют уверенность в том, что с ними связано.
Другая сторона совершенно твердо стоит на том, что она не пойдет на компромисс. Палестина будет свободной от реки до моря. Вы можете слышать эту мантру на террористических митингах и в университетских кампусах Калифорнийского Университета. Мы же объявляем как можно чаще, что мы готовы пойти на компромисс. Возьмите половину талита. Возьмите 51% талита. Возьмите нашего ребенка. Смотрите, какие мы хорошие парни.
А потом мы задаемся вопросом, почему все обвиняют нас за отсутствие мира. Разве они не видят, что мы готовы разрубить ребенка пополам?
Но действительно ли мы хорошие парни? Почему мы в действительности идем на компромисс?
Другая сторона считает, что мы это делаем, потому что сами знаем, что мы неправы. Мы — это тот самый парень, который приходит в суд, цепляясь за талит, на который он не осмеливается претендовать целиком, но, по крайней мере, пытается получить хотя бы его часть. Мы готовы заключать мир больше потому, что мы неправы. Другая сторона не желает успокоиться, потому что она уверена, что права.
Это неправда. Но если вы хотите понять, почему мы проигрываем аргумент, то это хорошее начало.
Компромисс — это по-прежнему переговоры. Чтобы успешно вести переговоры, вы должны их вести с позиции тотальной убежденности. А нам убежденности не хватает. Почему у нас нет убежденности? Потому что мы боимся, что мы им не понравимся. Кому мы не понравимся? Всем. Мы - меньшинство. Мы — аутсайдеры. И мы отчаянно хотим, чтобы нас полюбили. Мы всегда хотели нравиться.
Есть два типа хороших парней. Есть те, кто изначально хорошие. И те, которые колеблются, которые хотят, чтобы вы полюбили их, потому что они не любят сами себя. Вот кто мы такие, как народ. Нам не хватает убежденности, потому что мы не ценим себя. Мы могли дать миру религию, выигрывать невозможные битвы, изобретать, создавать, рисовать и трансформировать историю. И мы все еще ходим кругами, требуя, чтобы все полюбили нас.
Мы так хотим понравиться, что готовы действовать против собственных интересов. Мы готовы разрубить своего собственного ребенка пополам, чтобы показать, какие мы хорошие люди. Для этого комплекса неполноценности есть веская причина. Еврейская история — это история преследований. Наше времяисчисление покрыто кладбищами, горящими городами, разрушенными деревнями и ежедневным вдалбливанием большинством, что мы плохие люди. И нам так часто это говорили, что мы этому поверили.
Многие из вас знают идишскую фразу "Шанде фюр ди гоим". Давайте вернемся к первому в истории времени, когда она появилась. Задолго до идишского, немецкого и европейского галута. Давайте вернемся к древнему Египту.
Бог послал Моисея освободить иудеев. Тот беседует с фараоном, который плохо реагирует. Иудейские надзиратели приходят к нему и умоляют его. Он разражается новой вспышкой гнева. И тогда надзиратели видят Моисея и Аарона. И обвиняют их. Что они говорят Божьему пророку и будущему Первосвященнику иудейского народа? "Хеибастем эт рехейну". Буквально — "вы заставили нас плохо пахнуть фараону". Раньше, когда фараон убивал еврейских детей, он наслаждался нашим ароматом сандала и ванили. Теперь он выгнал нас, как будто мы неделю не мылись.
Посмотрите, что вы сделали с восприятием нас фараона. Теперь он больше нас не любит.
Теперь, давайте зайдем в нашу машину времени и продолжим. Не слишком далеко вперед. Только к следующей главе.
Почему наше первое завоевание Израиля было неудачным?
В этой главе Моисей посылает шпионов в Мераглим, в Канаан. Они хорошие лидеры. Но когда они возвращаются, они полны злобы и ненависти по отношению к Моисею и Богу.
Что их так изменило? Это мы слышим в их кульминационном аргументе. Против входа в Израиль "Венихье Бейнейну Кехаговим" — когда мы смотрели на канаанитов, мы видели себя не более чем насекомыми. Маленькими насекомыми. Векейн Хаину Бейнейхем. И такими мы появились перед ними.
Шпионы вернулись, увидев иудеев глазами тех, кто их презирал. И они согласились с их мнением. Они наполнились гневом и ненавистью к иудеям.
Звучит знакомо. Это историческая капсула иудейского антисемитизма, которая продолжается и сегодня. Теперь давайте двигаться вперед в нашей машине времени, ТАНАХе.
Перед смертью, Ариэль изучал ТАНАХ. Есть некоторые, кто изучает Гемару, но пренебрегает ТАНАХом. А некоторые, кто изучает ТАНАХ, пренебрегают Гемарой. Ариэль изучал то и другое, поскольку оба они важны, потому что они говорят нам, кто мы такие.
И теперь мы возвращаемся к одному из самых важных и забытых моментов в иудейской истории. У древнего Израиля появился первый настоящий царь. Однако царство Шауля небольшое. Страной управляют филистимляне.
Филистимляне управляют страной. И контролируют копья. Они ввели в стране жесткие правила владения копьями. Никто из иудеев, кроме Шауля и Йонатана, и некоторых из тех, кто их окружает, не могли сделать копье, потому что филистимы не позволяли иудеям иметь своих кузнецов. Если было нужно наточить кухонный нож, надо было идти к филистимскому кузнецу.
Спец-уполномоченный филистимлян, фактически управлявший страной, находился на Хар-Ха Элохим, горе Бога. Когда пророки отправлялись на гору Бога, они знали, что над ними сидит идол, поклоняющийся вражескому представителю.
И многие из иудеев были в союзе с оккупацией. Некоторые работали на землях филистимлян. Другие могли даже носить оружие для них так же, как это делали иудеи для Антиоха и для римских захватчиков. И ТАНАХ использует для них особое название — Иврим. Евреи. Они не Ам Исраэль (народ Израиля), потому что фактически они не являются частью еврейского народа. Они совершенно другие. Они носят старое имя, которое отражает Эвер Ханахар, они являются частью народа, отличного от остального мира. Однако они не гордятся этим. Они стыдятся этого.
И Ионафан, сын царя Шауля, поднялся и убил филистимского уполномоченного, по-жабьи сидящего на горе Бога. И Шауль стал дуть в шофар, в рог, и направил послание иврим — иудеям, которые ушли так далеко от своего древа, что оказались в стане врага. И возникла поговорка Иврим Ишмау, оставьте евреев здесь.
И теперь, когда принц Йонатан нанес первый удар за иудейскую независимость, и шофар зазвучал, что делают иврим? Какова их первая реакция? Шанде фюр ди гоим.
Вегам Ниваш Исраэль Ба'Плиштим. Евреи говорили то же, что и иудейские надзиратели. Этот парень, Йонатан, заставил нас казаться отвратительными врагу, уважения которого мы так хотим. Что он теперь подумает о нас?
И сейчас. Мы все еще делаем то же самое. Как часто мы реагируем, внутренне или внешне, с позиции: «Что они теперь подумают о нас?»
Если мы не пойдем на компромисс, мы будем казаться им отвратительными. Поджигателями войны. Угнетателями. Оккупантами. Мы тычем в иудейского козла отпущения. Если бы не он. Если бы не поселения. Если бы не время, когда Израиль захватил террориста и убил его сына. Если бы не существование Израиля ... мы бы им понравились, но теперь... хеваштем рейхейну. Что подумает фараон? Что подумают Плиштим? Что подумает мир?
Мир полюбил бы нас, если бы мы не начали первыми стрелять в Шестидневную войну. Он полюбил бы нас, если бы мы пошли на больший компромисс до объявления независимости. Он бы понял, что отсутствие мира — это не наша вина, если бы не все те поселения, которые делают наш запах отвратительным для всего мира.
Это не переговоры с позиции силы, а с позиции слабости. Моральной слабости. Нам не хватает убежденности. И поэтому мы отказываемся от самой сильной позиции по каждому аргументу в нашу собственную защиту.
Сионистский лидер Зеев Жаботинский писал: «Время для извинений закончилось».
«... Мы думаем, что наша постоянная готовность безропотно подчиняться обыскам, выворачиванию наших карманов, убедит, в конце концов, человечество в том, что мы честные люди. Мы постоянно говорим: «Посмотрите на нас! Мы такие джентльмены! Нам нечего скрывать!»
Но это полнейшее заблуждение. Настоящие джентльмены никогда, никому, ни по какой причине не позволяют обыскивать свои квартиры, шарить в своих карманах и копаться в своих душах».
Это означает не позволять никому рыться в карманах ваших пальто или вашей душе.
Моральный авторитет, фактический моральный авторитет происходит не от принятия морального авторитета ваших врагов, а от его отвержения.
Вот почему мы проигрываем аргумент. Враг отвергает наш моральный авторитет, а мы принимаем его, а когда вы принимаете моральный авторитет своих врагов, когда вы соглашаетесь с предпосылкой о своих аргументах, но спорите о деталях и толковании, игра закончена.
Решение двух государств принимает моральный авторитет врага. Мы думали, что оно сделает наши притязания на землю сильнее. Вместо этого оно уничтожило их. Оно не нейтрализовало антиизраильские настроения. Вместо этого ненависть к Израилю стала больше и распространилась шире, чем когда-либо в странах, которые когда-то были дружественными Израилю.
Зачем? Потому что мы признали свою неправоту. Каждый аргумент, который мы выдвигали с тех пор, страдал от того же фатального недостатка. Евреи умны. Мы рассудительный народ. Мы думаем, что мы можем что-то доказать. Но самые важные вещи в жизни не могут быть доказаны. Это вопрос внутренней убежденности.
Причина, по которой мы верим в Бога, есть вопрос убежденности. Он не может быть доказан в суде. Любовь родителей к детям нелогична. Любовь, которая привела нас сюда, к этой лекции — это любовь родителей, сохраняющих память о своем сыне год за годом, которая не может быть изучена под микроскопом. Самые глубинные и значительные части нас не подвержены проверке.
Они ясно выражают, кто мы как люди и народ. Народы и государства существуют не потому что у них есть веские аргументы. Никто не приезжает в Норвегию и не просит норвежцев, если у них есть веская причина для существования. Никто не подходит к родителям и не требует, чтобы они стали веской причиной для любви к своему ребенку.
Наши лучшие аргументы в пользу Израиля и против антисемитизма нельзя свести на одну страницу. Мы пытались это сделать и потерпели неудачу. Наши лучшие аргументы в том, кто мы.
Когда мы стараемся быть разумными, когда мы ставим под угрозу наши убеждения, мы перестаем быть уверенными в том, кто мы. Мы начинаем думать, что, может быть, мы должны быть кем-то другим.
Возможно, у наших врагов есть цель.
Вы выражаете убеждение, отказываясь обсуждать некоторые вещи. Вы не обсуждаете, как разрезать своего ребенка пополам. Это всегда неприемлемо.
Когда мы говорим о решении двух государств, мы показываем отсутствие убежденности. Если бы Израиль действительно был нашим ребенком, мы бы не говорили о том, чтобы разрезать его пополам.
Это может показаться парадоксальным, но лучший аргумент, который мы можем предъявить себе — это убежденность в своей правоте. Антисемитизм, ненависть к Израилю — обратно пропорциональны нашей уверенности в себе.
Есть причина, по которой хулиганы пристают к некоторым детям. Не вина ребенка, что он становится мишенью. Но в нем есть что-то, что привлекает хулигана. Есть две вещи:
1. Он чем-то лучше хулигана. Он умнее. Он талантливее. У него есть качества, в которых хулиган испытывает недостаток, и презирает.
2. Ему не хватает силы и уверенности в себе, чтобы сопротивляться. Звучит знакомо?

AI&PIISRAEL


Comments

[User Picture]
From:aveterra
Date:Июль 20, 2017 04:52 pm

Шмуэль

(Link)
Итак: - Жизнь и смерть предложил я тебе. Выбери жизнь!
[User Picture]
From:Boris Roytman
Date:Июль 21, 2017 05:38 am
(Link)
Почему мы должны вооружаться мнением врагов? А вдруг они врут? Что они это и делают. И мы едим это их вранье. Дабы приучить щенков к порядку, их тычут носом в нагаженное. Бог помогает Своему народу сделать то же самое. Без Него мы ничто, пыль под ногами. А с Ним – мы сила. И еще какая!
Разработано LiveJournal.com