aveterra (aveterra) wrote,
aveterra
aveterra

Category:

А.Альмог. Убийство Баруха Гольдштейна.

В этом журнале, посвященном памяти Баруха Гольдштейна публикуются все материалы и отчеты всех комиссий, и всех авторов, что удается находить. Вот ещё один, сделанный по горячим следам. М.Г.


В столице Норвегии Осло, на строго секретной встрече израильских политиков с представителями террористической организации Освобождения Палестины, наверняка говорилось о судьбе Хеврона. Стороны пришли к взаимо приемлемым решениям, и пожали друг другу руки.
Хеврон – город царя Давида – древнейший город Израиля. Здесь в пещере Меарат а-Махпела находится гробница еврейских патриархов Авраама, Исаака и Иакова.
В 1967 году израильские войска в результате шестидневной войны освободили Хеврон. Арабские жители города в массовом порядке стали покидать его, справедливо опасаясь возмездия за преступления 1929 года, но тогдашний министр обороны Моше Даян убедил арабов не покидать город и передал ключи от Меарат а-Махпела Даян мусульманскому совету, обещая при этом, что евреям будет разрешено
посещать «Могилу праотцов» только в качестве туристов.
Рядом с Хевроном был постоен еврейский город Кирьат Арба, а в самом городе, в брошенных, некогда принадлежавшим евреям домах стало жить несколько религиозных еврейских семей во главе с равом Моше Левингером. Так в Хевроне возобновилось арабо-еврейское противостояние, прервавшееся в августе 1929 года.
Социалистические правительства Израиля всегда были против еврейского присутствия в Хевроне и его окрестностях, но не располагало возможностями их выселить.
Вот как описывает житель Кирьят Арба Шмуэль Мушник приезд в Хеврон
летом 1976 г. тогдашнего министра обороны Шимона Переса: «Мы показывали ему разрушенную синагогу Авраам Авину, просили о помощи.
В глазах Переса стояла смертная тоска. Он молчал. Потом он отошел к стоявшей рядом группе арабов. Раздались смех, объятия». А ведь это были дети и внуки тех, кто рубил руки и ноги женщин и стариков, бил топорами по головам детей!
Восстановление еврейского квартала Хеврона тесно связано с именем
российского ученого Бенциона Тавгера.
Физик-теоретик, ученик Ландау и Капицы, Тавгер защитил докторскую
диссертацию в Новосибирском академгородке. Открытие Тавгера – магнитная симметрия – является одним из фундаментальных открытий нашего века. Но главным подвигом Бенциона Тавгера было еврейское заселение Хеврона.
После арабской резни 1929 года еврейская община города прекратила свое существование. Еврейский квартал лежал в развалинах. На месте знаменитой еще со средневековых времен синагоги «Авраам Авину» был разбит арабский оптовый рынок, а развалины самой синагоги были погребены под мусором и нечистотами.
Профессор Бенцион Тавгер был один из тех, кто начал борьбу за право евреев молиться в Меарат а Махпела.
Но вначале было еврейское кладбище.
Жителям Кирьят Арбы военными властями запрещалось хоронить на старом кладбище, которое лежало в запустении недалеко от разрушенного еврейского квартала.
Трагедия, национальная убежденность и личный героизм помогли жителям Кирьят Арбы добиться права хоронить своих близких на древнем еврейском кладбище Хеврона.
В семье жителя Кирьят Арба художника Баруха Нахшона умер шестимесячный ребенок, и семья хотела похоронить его на еврейском кладбище в Хевроне, но военные власти ответили отказом. Мать ребенка – Сара Нахшон с телом ребенка на руках пошла на солдат. Тогдашний министр обороны Шимон Перес, с которым срочно связались военные власти, ответил в своем стиле: «Похороны не разрешать, но силу не применять».
Ребенка все-таки похоронили на старом еврейском кладбище Хеврона, недалеко от того места, где находилась знаменитая синагога «Авраам
Авину».
Для охраны могилы и была учреждена должность кладбищенского сторожа, которую занял профессор теоретической физики Бенцион Тавгер. В свободное время, а такового у Тавгера оказалось много, он принялся раскапывать синагогу «Авраам Авину», вначале в одиночку, а затем с помощью жителя Кирьят Арба Элиэзера Бройера, добровольцев и даже местных арабов. Синагога, была раскопана, реставрирована и сегодня является одной из достопримечательностей еврейского квартала.
Бенцион Тавгер прожил всего 53 года и умер в 1983 году.
Да будет благословенна память праведника.
Прошло десять лет со дня смерти Бенциона Тавгера. «Мирный процесс»
шел по всем задуманным направлениям. Договоренности, достигнутые в Осло, и скрепленные рукопожатием надо
было выполнять.
Утром в Пурим 25 февраля 1994 года в зале Ицхака пещеры Меарат а-Махпела, огнем из автоматического оружия было убито 29, молившихся
там арабов и ранено около 125. Преступление это, а убийство молящихся вне зависимости от конфессии в Святом месте, является вне всякого сомнения преступлением, было приписано жителю еврейского города Кирьят-Арба Баруху Гольдштейну. Мотивом указанного убийства являлась, якобы, попытка предотвратить готовившийся арабами погром в еврейской части Хеврона.
Расстрел арабов, молившихся в зале Ицхака, стал завершающим аккордом массированной компании истерии, нагнетевшейся в дни накануне праздника Пурим. Как следует из материалов комиссии судьи Шамгара, расследовавшей преступление в пещере Махпела, сведения о готовившемся арабском погроме исходили из Службы Безопасности (ШАБАК) а также из армейских кругов. Чтобы подчеркнуть всю серьезность ситуации, генерал-майор Шауль Мофаз, командовавший тогда округом Иудеи и Самарии, собрал срочное совещание военных лиц с приглашением ответственных гражданских представителей Кирьят Арба. На том совещании у генерала Мофаза говорилось, что арабы прячут оружие в хозяйственном складе Махпела, ключи от которого есть только у шейха пещеры. Генерал, однако не смог ответить на вопрос: «Зачем арабам прятать оружие в одном из помещений Меарат а-Махпела, где входы контролируются израильскими солдатами, вместо того чтобы сделать «схроны» в арабских домах».
Житель Кирьят Арба Мордехай Сайед, дававший показания перед комиссией Шомгара, рассказывал, что в то утро, когда евреи молились в зале Ицхака, он стоял на улице рядом с армейским джипом и слышал, как по рации передали, что в пещере обнаружена винтовка М-16, завернутая в арабскую куфию. Как свидетельствует запись в оперативном журнале гражданской Администрации Хевронского района, датированной 24 января 9.30 утра, в Хевроне была распространена листовка, в которой говорилось, что 25 или 26 февраля (при этом ударение делалось именно на 25 то-есть на Пурим) в Хевроне произойдет теракт. Об этой же листовке писала и газета «Едиот Ахронот» от 25 февраля, до событий в пещере Меарат а-Махпела. В заметке говорилось, что арабские жители Хеврона были уведомлены при помощи листовок, громкоговорителей и надписей на стенах о необходимости запасаться продуктами в предверии продолжительного запрета на передвижение по городу, которое последует после массированного нападения ХАМАСа на евреев.
Все эти уведомления исходили явно от военной администрации Хеврона, ибо трудно себе представить, чтобы террористическая организация оповещала жителей города о готовящемся террористическом акте.
Апофеозом компании по нагнетанию напряженности в городе и стал, якобы, секретный приказ, полученный доктором Барухом Гольдштейном, принять участие в развертывании полевого госпиталя, в который будут поступать потенциальные еврейские жертвы.
Для израильских военных властей, полностью контролировавших Хеврон, не представляло никакого труда предотвратить погром, но вместо этого ими был издан абсурдный приказ развернуть походный госпиталь, чтобы спасать жизни потенциальных жертв. Именно этот «секретный» приказ, который нигде кстати не был обнаружен, и побудил доктора Баруха Гольдштейна взять автомат «Галиль» с двумя снаряженными магазинами и пойти в зал Ицхака и расстрелять молившихся там арабов. Это, якобы, и спасло евреев Хеврона от нового чудовищного погрома. В зал Ицхака, где было совершено преступление, ведут два входа: главный, с улицы и восточный, внутренний, через который можно попасть в зал Авраама. В обоих входах стоят металлоискатели, которые когда звенят, а когда – нет. У восточного входа, в полу есть скрытое отверстие, которое ведет в подвальные помещения.
У стены обычно стоит прислоненной собранная перегородка, которой пользуются евреи, чтобы разделить зал на две части – для женщин и мужчин. Так как у арабов женщины не молятся в пещере, то евреи после молитвы собирают перегородку и прислоняют ее к стене. В то утро, после того, как евреи покинули пещеру, материал перегородки был освобожден от металлических стоек.
Аль Мутлаб Натше, бывший в то утро в зале Ицхака, показывал перед комиссией Шомгара: «После того, как имам в первом коленопреклонении закончил читать первую суру Корана, и мы собрались пасть ниц, я услышал грохот выстрелов, которые, казалось, неслись со всех сторон, казалось, что крыша падает. Я обернулся и увидел солдата, который перезаряжает свой автомат. В это время, пока он это делал, один, из успевших вскочить на ноги, это был кажется Абу-Снина выхватил у солдата автомат и перебросил его своему отцу Айюбу Абу-Снине. После этого около десяти человек набросились на солдата и стали бить его металлическими стойками. Вскоре ворвались солдаты и нас выгнали из мечети. Я помню только, что на полу было много крови и стреляных гильз».
Солдаты ворвались в зал Ицхака через три минуты после начала стрельбы. Майор Стельман доложил по рации, что один из военнослужащих сказал ему, что в зале есть «кукла» в армейской форме. Это был изуродованный до неузнаваемости труп. Итак, стрельба продолжалась не более трех минут. Ни один из арабских свидетелей не видел, чтобы «солдат» стрелял. Видели, как тот вставлял магазин в автомат, однако это совсем не означало, что «солдат» перезаряжал свое оружие. Он мог его и заряжать.
В отчете комиссии Шамгара нет данных о количестве стреляных гильз на полу пещеры и об их калибре. Вместе с тем приводится письмо в комиссию от рава Шимона бен-Циона, в котором тот сообщал, что по свидетельству офицеров, оказавшихся в пещере сразу же после стрельбы, там были обнаружены три автомата: Карл Густав», «М-16» и «Калашников». Автомат «Галиль», который был у Баруха Гольдштейна, при этом вообще не упоминается.
За три минуты «солдат», который сразу же был идентифицирован как Барух Гольдштейн, израсходовал свой магазин, был обезоружен, убит, и изуродован до такой степени, что родные его не опознали. Причиной смерти названо многочисленные травмы черепа, переломы ребер и рук.
Никакого вскрытия, разумеется, не было. Родной брат затруднялся опознать его лицо, а жена Мирьям – не смогла опознать его тело. Жена не может не знать тела своего мужа, а посему можно с уверенностью предположить, что найденный в зале Ицхака изуродованный труп в солдатской форме не принадлежит Баруху Гольдштейну. Судьба его нам не известна.
И последнее.
Магазин автомата «Галиль» вмещает 30 патронов калибра 7.67. Тридцатью патронами невозможно убить 29 человек и ранить 125, а это значит, что стрелял еще кто-то. Комиссия Шамгара даже не подняла этот вопрос, а рав Хаим Саймонс, исследовавший события в пещере Меарат а-Махпела и использовавший все доступные ему материалы, не пытался выяснить факты, связанные с преступлением, а старался лишь оправдать и объяснить поступок доктора Баруха Гольдштейна.
В лучшем случае – это наивность. В худшем – политический заказ.
Уже на следующий день после преступления, двое из членов пересовской команды Рон Пундак и Яир Гиршфельд обратились к своему шефу начать эвакуацию всех еврейских жителей Хеврона, включая жителей Кирьят Арба, о чем Гиршфельд оповестил израильскую общественность, в своем телевизионном интервью. Шимон Перес полностью поддержал это предложение, убедил в этом премьер-министра Ицхака Рабина, и только категорические возражения военных не позволили это предложение реализовать.
Все последующие публикации преследовали цель объяснить/оправдать поступок доктора Баруха Гольдштейна, вместо того, чтобы объективно выявить обстоятельства случившегося в пещере Меарат а-Махпела. В результате этого сам доктор Барух Гольдштейн стал для одной части населения Израиля символом бесстрашного борца, пожертвовавшего своей жизнью во имя Израиля, для другой – преступником, фанатиком-убийцей, убежденным противником мирного решения еврейско-арабского конфликта, могила которого в городе Кирьят-Арба неоднократно осквернялась.
На самом же деле доктор Барух Гольдштейн не был ни тем, ни другим. Это был глубоко религиозный, интеллигентный человек, уроженец Нью-Джерси, где он получил медицинское образование. За десять лет жизни в Кирьят Арба он ни одним своим поступком не показал себя человеком неуравновешанным, склонным к аффектом и непродуманным поступкам. Про таких людей говорят, что они и «мухи не обидят», хотя доктор прошел войну и был офицером запаса израильской армии. Доктор Гольдштейн никогда и никому не отказывал в медицинской помощи и никогда не расставался с мобильным телефоном, чтобы во-время оказаться на месте.
* * *
Удивительным образом сплелись судьбы двух столь разных людей: Аль
Саида аль Носаира и доктора Баруха Гольдштейна.
Один из них родился в арабской стране и жил в американском штате Нью-Джерси. Второй – родился в штате Нью-Джерси и завершил свою жизнь в арабском окружении.
Первый нам глубоко несимпатичен, но решение американского суда не оставляет нам иного шанса, кроме того, чтобы считать его невиновным в убийстве рава Меира Кахане. В этом случае его, скорее всего, «подставили», его использовали, чтобы приписать ему это
преступление.
Наши симпатии всецело на стороне доктора Баруха Гольдштейна, но и он оказался жертвой чудовищной провокации.
Что побудило его в то утро попрощаться с женой, взять автомат и пойти в Меарат а-Махпела, нам не ведомо, как и неведома его дальнейшая судьба.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments